Почему удара США по Ирану, скорее всего, не будет

И почему даже в случае удара результат окажется обратным

Ситуация в Иране стремительно обостряется, и именно это парадоксальным образом снижает вероятность внешнего военного вмешательства. Страна переживает тяжёлый внутренний кризис, который уже давно вышел за рамки экономических трудностей и локальных протестов. Речь идёт о системной турбулентности, затрагивающей власть, общество и институты управления.

В разных регионах страны фиксируются столкновения, поджоги административных зданий, атаки на символы государственной власти. Власти отвечают жёстко, вводят ограничения на связь и интернет, усиливают силовое присутствие. Всё это говорит не о кратковременном всплеске недовольства, а о глубоком внутреннем напряжении, которое ещё не достигло своей кульминации.

На первый взгляд может показаться, что именно в такой момент внешнее давление или даже военный удар способны «дожать» режим и ускорить его ослабление. Однако в реальности происходит обратное.

Во-первых, Иран сегодня — это не монолитная структура, которую можно разрушить точечным воздействием. Внутренний кризис не означает автоматического появления единого альтернативного центра силы. Напротив, общественное недовольство фрагментировано, протестные группы разрозненны, а политического проекта, способного быстро заменить существующую систему, не просматривается. В таких условиях внешний удар не создаёт перехода, он создаёт хаос.

Во-вторых, внешняя атака почти неизбежно меняет логику происходящего внутри страны. Внутренний конфликт трансформируется в противостояние с внешним врагом. Даже те, кто недоволен властью, оказываются перед выбором между критикой режима и защитой страны. Исторический опыт показывает, что в подобных ситуациях режимы чаще консолидируются, а не рушатся.

В-третьих, для США нынешний момент крайне неудобен с точки зрения собственных интересов. Вашингтон не ищет ещё одного масштабного конфликта на Ближнем Востоке. Основной стратегический фокус давно смещён в другую сторону, и распыление ресурсов ради непредсказуемого и потенциально затяжного конфликта не укладывается в эту логику.

Не стоит забывать и о реакции союзников. Европейские государства демонстрируют сдержанность и осторожность, понимая, что любой крупный конфликт с Ираном неизбежно приведёт к росту нестабильности, новым миграционным потокам и экономическим последствиям, которые в первую очередь ударят по ним самим. Энтузиазма участвовать в очередной эскалации нет.

Наконец, есть и чисто прагматический расчёт. Даже ограниченный удар по Ирану не будет изолированным. Ответные действия, пусть и асимметричные, практически гарантированы. Региональная напряжённость вырастет, а контроль над ситуацией быстро ослабнет. Это создаёт риски, которые сложно просчитать и ещё сложнее удержать в заданных рамках.

Таким образом, отсутствие удара по Ирану — это не признак слабости и не уступка. Это признание того, что в текущих условиях внешнее военное вмешательство не решает проблем, а умножает их.

Если же удар всё-таки состоится, эффект окажется противоположным ожидаемому. Внутренний кризис не приведёт к распаду, а сменится мобилизацией. Недовольство не исчезнет, но будет отложено. Регион не успокоится, а войдёт в новую фазу нестабильности.

Именно поэтому сегодня вокруг Ирана так много жёстких заявлений и так мало реальных шагов. Слова используются как инструмент давления. Действия же откладываются, потому что цена ошибки слишком высока.