Армения под осадой: как небольшая демократия противостоит гибридной войне по российскому сценарию

Когда премьер-министр Армении Никол Пашинян в 2022 году сделал выбор в пользу мира вместо бесконечного конфликта с Азербайджаном, признав территориальную целостность друг друга в рамках Алма-Атинской декларации, он невольно запустил цепочку скрытых операций, которые обнажили подлинное лицо современной гибридной войны. В ответ последовала не традиционная военная реакция, а нечто гораздо более коварное: многоуровневая кампания, скоординированная из Москвы, направленная на дестабилизацию демократии, осмелившейся выбрать собственный путь.

Небольшая страна Южного Кавказа оказалась на передовой конфликта, хорошо знакомого американцам: здесь танки и ракеты заменены дезинформацией, политическим подрывом и скрытыми сетями влияния. Опыт Армении даёт наглядное представление о том, как авторитарные державы используют всё — от церковных иерархий до бизнес-элит — когда бывшее сателлитное государство стремится к подлинному суверенитету.

Переломный момент

Ключевой момент произошёл не на поле боя, а за столом переговоров. После разрушительной войны 2020 года, в ходе которой Азербайджан вернул утраченные территории, перед Арменией встал выбор: продолжать путь «замороженного конфликта» и зависимости от Москвы или двигаться к нормализации отношений с соседями и сближению с Западом. Пашинян выбрал второе.

Ответ России был быстрым и выверенным. По мере углубления сотрудничества Армения–Запад после Пражского саммита 2022 года на нескольких направлениях начала формироваться скоординированная гибридная операция. Цель была очевидна: установить в Ереване более послушное правительство до парламентских выборов 2026 года.

То, что речь шла не о паранойе и не о домыслах, стало ясно в декабре 2024 года, когда российское расследовательское издание РБК раскрыло «дорожную карту» Кремля. Согласно источникам РБК, близким к президентской администрации, указом президента был создан новый фонд — «Международные проекты Фонда президентских грантов», специально предназначенный для финансирования обновлённой стратегии «мягкой силы» России за рубежом. Фонд зарегистрирован в Калининграде и курируется внутриполитическим блоком первого заместителя руководителя администрации президента Сергея Кириенко. Его мандат сформулирован прямо: разработка и реализация программ в сфере социального развития, здравоохранения, культуры, искусства, науки, образования и «сохранения исторической памяти» на иностранных территориях.

Приоритеты не скрывались. Хотя география фонда выходит за пределы постсоветского пространства — задачи уже определены и для Африки, — источники РБК, связанные с Кремлём, указали на немедленный фокус: «На 2026 год главным приоритетом является Армения».

Так это было зафиксировано чёрным по белому: Армения стала основной целью Москвы на 2026 год, с отдельным фондом и институциональным аппаратом, ориентированным на страну накануне ключевых парламентских выборов. Гибридная операция, с которой столкнулась Армения, не была импровизацией — она имела бюджет, структуру и руководство на самом высоком государственном уровне России.

Когда традиционные политические прокси — фигуры, тесно связанные со вторым президентом Армении Робертом Кочаряном — не смогли достичь целей Москвы классическими методами в 2021–2024 годах, Кремль задействовал более широкий арсенал: пропагандистские сети, экономическое давление, влиятельных представителей российско-армянской диаспоры и, возможно, наиболее цинично — духовенство Армянской апостольской церкви.

«Священная борьба», которая ею не была

Самый дерзкий элемент операции носил благозвучное название «Священная борьба» (Srbazan Payqar) — движение, формально возглавляемое архиепископом Багратом Галстаняном, главой Тавушской епархии. Под прикрытием религиозной риторики расследования вскрыли тревожную реальность: детально проработанные планы насильственного захвата власти с участием до 5 000 человек, организованных в ударные группы по 200–250 бойцов.

Обыски выявили не только слова. Следователи обнаружили оружие и боеприпасы, оперативные планы с конкретными сроками, списки завербованных лиц, дымовые устройства и зажигательные средства, военную форму, средства связи, дроны и, что особенно показательно, документы с перечнем лиц, предназначенных для назначения после силового захвата власти.

Планы отличались пугающей конкретикой: выводить из строя транспорт с помощью шипованных лент, создавать искусственные пробки и ДТП, поджигать автомобили, заполнять тоннели дымом для парализации движения, отключать электричество и интернет, проводить кибератаки на государственные сайты, сеять панику среди населения, осуществлять точечные расстрелы и аресты.

Записанные разговоры не оставляли сомнений в намерениях. Архиепископ Галстанян обсуждал формирование «200–250 ударных групп» с военной подготовкой, прямо отвергая электоральную политику в пользу силы. На вопрос о поддержке со стороны бизнесменов он ответил: «Пока нет, но присоединятся», имея в виду российско-армянского олигарха Самвела Карапетяна.

Когда бизнес становится полем боя

Роль Карапетяна наглядно демонстрирует, как Россия использует диаспорные сети. Российско-армянский бизнесмен публично призвал к захвату власти, когда «политические акторы» не справились, заявив: «Если у них не получится, тогда мы поучаствуем по-своему». Позднее, уже из-под стражи, он сказал: «Никол Пашинян и его правительство не имеют никакого отношения к Армении и не должны иметь отношения к будущему армянского народа».

Совпадение показательно. Политические силы, связанные с Кочаряном, духовенство, скомпрометированное влиянием Москвы, и олигархи, зависящие от российского рынка, — все они синхронно выступили против демократически избранного правительства, чья «вина» заключалась в выборе переговоров вместо конфронтации.

Церковное измерение

Наиболее тревожным является использование Армянской апостольской церкви — института, лежащего в основе армянской идентичности более 1700 лет. Архиепископ Микаел Аджапахян, глава Ширакской епархии, открыто призывал к военному перевороту, заявив в интервью 2025 года: «Разве не ясно из моих последних шести лет, что я говорю? Сколько раз я открыто говорил — нужен военный переворот. Я говорил это во время войны и говорил президентам — Кочаряну и Сержу».

Когда его спросили об этом напрямую, он не отступил: «Я никогда не призывал к захвату. Я призывал к перевороту, а не к захвату. Я призывал силовые структуры спасти эту страну».

Эти словесные манёвры не меняют сути: высокопоставленные представители церкви активно продвигали насильственное свержение конституционного строя Армении. По данным прокуратуры, Аджапахян участвовал в планировании террористических действий и вёл с 2022 года дневник, в котором фиксировал свои размышления, — дневник, выявивший прямые связи с движением «Священная борьба».

Проблемы есть и у высшего церковного руководства. Более 100 священнослужителей потребовали отставки католикоса Гарегина II (Ктрича Нерсисяна), обвиняя его в преследовании священников, отказывающихся становиться политическим инструментом. Записи свидетельствуют о том, что католикос оказывал давление на духовенство, требуя мобилизовывать семьи против правительства. Один из наказанных священников рассказал: «Католикос спрашивает меня: “Почему ты не берёшь членов своей семьи и не идёшь протестовать против Никола?” Никто не имеет права упоминать мою семью».

Другой лишённый сана священник заявил: «Любой священнослужитель прекрасно знает: если он поднимет голос, это будет его последний день служения».

Информационный арсенал России

Помимо политических акторов и скомпрометированного духовенства, Москва задействовала мощную пропагандистскую машину. Российские СМИ, вещающие в Армении, кремлёвские пропагандисты с армянскими связями, а также информационные ресурсы под российским патронажем внутри страны и за её пределами синхронизировали сообщения вокруг пяти ключевых задач:

1. Содействие смене власти в Армении
2. Срыв процесса нормализации отношений между Арменией и Азербайджаном
3. Недопущение сближения Армения–Турция
4. Подрыв сотрудничества Армении с Западом
5. Блокирование реализации региональных проектов связанности

Сложность операции заключалась не в каждом отдельном элементе, а в их оркестрации: все они усиливали друг друга, формируя информационную среду, где теории заговора о «западных интригах» органично сочетались с религиозными апелляциями и этнонационалистическими обидами.

Это не была стихийная координация. При кураторстве внутриполитического блока Сергея Кириенко и при назначении Армении приоритетом на 2026 год гибридная кампания получила институциональную устойчивость и устойчивые каналы финансирования. Тот же кремлёвский аппарат, который управляет внутренней политической инженерией в России — формирует «гражданское общество», финансирует лояльные голоса и маргинализирует инакомыслие, — был системно экспортирован в Армению под вывеской поддержки «культуры» и «исторической памяти».

Дилемма демократии

Перед Арменией стоит вечный вызов, с которым сталкиваются открытые общества, противостоя авторитарному подрыву: как защитить демократию, не пожертвовав теми свободами, ради которых она существует?

Армянское правительство выбрало путь прозрачности. Вместо закрытых трибуналов — конституционные процедуры, публичное раскрытие доказательств, запись разговоров и изъятые материалы. Послание однозначно: Армения сохраняет приверженность верховенству права, свободе слова и свободе совести, но защита этих ценностей требует противостояния тем, кто стремится уничтожить их насилием.

Речь не идёт о подавлении оппозиции. Политический спектр Армении остаётся живым и разнообразным, партии и движения действуют свободно. Чёткая граница проводится там, где начинается вооружённый мятеж и планирование терроризма — стандарт, обязательный для любой демократии.

Почему это важно для американцев

Опыт Армении высвечивает закономерности, с которыми американцы уже сталкивались у себя дома: как иностранные державы используют политическую поляризацию, как превращают культурные и религиозные институты в оружие, как сочетают информационные операции с политическими действиями.

Страна на Кавказе с населением три миллиона человек сталкивается с проблемами масштаба и географической близости, которые многократно превосходят американские. И всё же реакция Армении — прозрачность, следование правовым процедурам, публичность — даёт модель того, как демократии могут защищаться, не отказываясь от собственных принципов.

Парламентские выборы 2026 года станут проверкой того, сможет ли небольшая демократия выдержать гибридную атаку великой державы. Россия задействовала политические, бизнес-, информационные, экспертные, церковные и диаспорные сети ради одной цели — вернуть Армению в свою сферу влияния.

Ставки выходят далеко за пределы Южного Кавказа. Если Армения сумеет идти независимым курсом, сохраняя демократическое управление и верховенство права, это докажет, что постсоветские государства способны вырваться из авторитарной орбиты Москвы. Если нет — сигнал для других реформаторов будет зловещим.

Путь вперёд

Армения не искала этой борьбы. Она просто выбрала мир с соседями и партнёрство с демократиями вместо вечной зависимости от угасающей авторитарной державы. Этот выбор показал, на какие меры готова пойти Москва ради сохранения воображаемой сферы влияния: вербовать духовенство, финансировать заговоры, планировать насилие и, как подтвердили расследования РБК, сделать Армению главным приоритетом своего институционального аппарата «мягкой силы» на 2026 год.

По мере приближения выборов 2026 года мир наблюдает, сможет ли небольшая демократия выдержать весь спектр гибридной войны, поддержанной государственными ресурсами и президентскими указами. Ответ важен не только для Армении, но и для каждой страны, зажатой между демократическим будущим и авторитарным прошлым.

В эпоху, когда гибридные угрозы могут оказаться более значимыми, чем классические военные конфликты, сопротивление Армении заслуживает признания — и поддержки. Поле боя находится на Кавказе, но принципы, за которые идёт борьба, универсальны: могут ли демократии защитить себя от скрытого подрыва, оставаясь верными своим ценностям? Армения намерена доказать, что могут.

Вопрос для международного сообщества заключается в том, встанет ли оно на сторону демократии, оказавшейся под осадой, или станет наблюдать, как гибридная война уносит очередную жертву.

Фактическая база статьи опирается на официальные заявления правительства Армении, материалы судебных дел, опубликованные правоохранительными органами записи и доказательства, публичные интервью упомянутых лиц, а также расследования РБК (Россия), раскрывшие институциональный подход Кремля к Армении. Текущие расследования продолжают выявлять масштаб иностранных попыток дестабилизации конституционного строя Армении.