Выборы в Национальное собрание Армении 7 июня 2026 года: что показало голосование?

Парламентские выборы 7 июня 2026 года стали для Армении не просто очередным обновлением состава Национального собрания. Они превратились в концентрированное голосование о направлении государства: о мире и безопасности, о границах возможного в отношениях с Азербайджаном, о степени отдаления от России, о сближении с Европейским союзом и о доверии к институтам после лет непрерывных кризисов. Формально результат выглядит достаточно ясным: партия премьер-министра Никола Пашиняна «Гражданский договор» сохранила власть и получила возможность единолично формировать правительство. Политически же итог сложнее: правящая сила выиграла, но не сняла с повестки ни вопрос общественной поляризации, ни спор о качестве избирательного процесса, ни проблему национального консенсуса вокруг мирной повестки.

1. Арифметика результата: победа власти, усиление оппозиции, спорный барьер

Центральная избирательная комиссия Армении 14 июня утвердила окончательные итоги выборов. «Гражданский договор» получил 726 819 голосов, или 49,7456%; блок «Сильная Армения» — 340 006 голосов, или 23,2710%; блок «Армения» — 144 983 голоса, или 9,9231%; партия «Процветающая Армения» — 58 287 голосов, или 3,9893%, оставшись ниже 4-процентного барьера. Явка составила 1 476 769 избирателей, или 58,9%. В новый парламент проходят три силы: «Гражданский договор», «Сильная Армения» и блок «Армения».

Распределение мандатов закрепляет политическое преимущество власти: «Гражданский договор» получает 64 места, «Сильная Армения» — 29, блок «Армения» — 12. Это означает, что правящая партия сохраняет не только простое большинство, но и более трех пятых состава парламента, что важно для принятия конституционных законов и ключевых институциональных назначений. Однако до двух третей, необходимых для самостоятельного запуска конституционной реформы, правящая сила не дотягивает.

Именно эта арифметика делает выборы одновременно убедительной победой власти и источником нового институционального напряжения. С одной стороны, результат позволяет Пашиняну продолжить курс без коалиционного торга. С другой — почти половина голосов была отдана не за правящую партию, а две оппозиционные силы получили серьезное парламентское представительство. Это не поражение оппозиции как политического явления, а ее новая конфигурация: менее раздробленная, более концентрированная и способная блокировать формирование полного национального консенсуса вокруг наиболее чувствительных тем.

Армения голосует по пропорциональной системе: избиратели выбирают партии и блоки, а не отдельных кандидатов. Для партий установлен 4-процентный барьер, для блоков из двух или трех партий — 8-процентный, для более крупных блоков — 10-процентный; если барьер преодолевают менее трех сил, в распределении мандатов участвуют три лучшие по результату политические силы. Поэтому результат «Процветающей Армении» — 3,9893% — стал не технической деталью, а одним из самых политически чувствительных эпизодов всего избирательного цикла.

2. Почему эти выборы были больше, чем выборы

Выборы 2026 года стали первыми очередными парламентскими выборами после 2017 года: предыдущие голосования 2018 и 2021 годов были досрочными и проводились на фоне политических кризисов. Это обстоятельство важно само по себе. Армянская политическая система после «бархатной революции» 2018 года жила в режиме постоянных чрезвычайных циклов: революция, война 2020 года, поствоенный кризис, досрочные выборы 2021 года, утрата Нагорного Карабаха в 2023 году, массовое переселение карабахских армян в Армению, переговоры с Азербайджаном, охлаждение отношений с Россией и резкое ускорение диалога с Западом. В этом смысле выборы 2026 года были не просто проверкой популярности власти. Они стали проверкой способности страны вернуться к регулярной политической процедуре после лет чрезвычайности.

Сравнение с 2021 годом показывает двойственную динамику. На досрочных выборах 2021 года «Гражданский договор» получил 53,95% и 71 место в 107-местном парламенте, а явка тогда составила 49,4%. В 2026 году доля правящей партии ниже, но явка выше. Это означает, что победа власти произошла не на фоне демобилизации общества, а при более активном участии избирателей. Политический смысл такого результата состоит в том, что общество не ушло из политики, но и не дало власти плебисцитарного мандата на все без исключения решения.

Главная интрига заключалась не в том, останется ли Пашинян крупным игроком, а в том, удастся ли ему сохранить самостоятельное большинство после тяжелейшего политического периода. Ответ избирателей оказался прагматичным: значительная часть общества предпочла продолжение нынешнего курса рискам реванша, но одновременно усилила оппозиционное представительство, создав более жесткий парламентский баланс.

3. Мандат на продолжение, а не на всенародное единодушие

Победа «Гражданского договора» не означает, что в Армении исчезла усталость от власти. Напротив, по сравнению с 2021 годом правящая партия потеряла часть процентной поддержки. Но армянские выборы 2026 года показывают, что усталость от власти не автоматически превращается в готовность передать власть ее противникам. Избиратель мог быть недоволен ценами, стилем управления, кадровой политикой, конфликтностью риторики или болезненными уступками во внешней политике, но все равно голосовать за сохранение курса, если альтернатива воспринималась как более рискованная.

Это ключ к пониманию результата. Власть победила не только потому, что убедила общество в своей безошибочности. Скорее, она победила потому, что значительная часть избирателей сочла ее курс меньшим риском в сравнении с возвращением прежних элит, усилением пророссийского вектора или пересмотром мирной повестки. Поэтому мандат Пашиняна — это мандат на продолжение, но не на самодовольство. Он дает право формировать правительство, но не гарантирует доверия к каждому следующему шагу.

Выборы подтвердили, что в Армении сложился новый тип политической лояльности: не восторженная, а условная; не революционная, а прагматическая. Это уже не энергия 2018 года, когда значительная часть общества видела в Пашиняне символ освобождения от старой системы. Это и не кризисная мобилизация 2021 года, когда выборы проходили после поражения в войне и острого внутреннего противостояния. В 2026 году голосование стало выбором между сценариями будущего, причем все сценарии воспринимались как рискованные.

4. Оппозиция: поражение в борьбе за власть, но не исчезновение

Блок «Сильная Армения» с 23,2710% стал главным оппозиционным результатом этих выборов. Это не результат маргинальной силы, а показатель существования крупного общественного сегмента, который не принимает политический курс Пашиняна или относится к нему с глубоким недоверием. Блок «Армения» с 9,9231% также сохраняет устойчивую парламентскую нишу. В сумме две оппозиционные силы получают 41 место из 105, то есть становятся значительной, хотя и не управляющей, парламентской силой.

Оппозиция проиграла главный вопрос — вопрос власти. Она не смогла превратить недовольство правительством в большинство. Но она выиграла другой вопрос: вопрос политического присутствия. Новый парламент не будет однополярным. Он будет ареной постоянного конфликта между правящей партией, которая получила мандат на продолжение курса, и оппозицией, которая будет оспаривать как внутреннюю легитимность этого курса, так и его внешнеполитические последствия.

Сильная сторона оппозиции — способность концентрировать протестное голосование. Слабая — отсутствие единого позитивного проекта, который был бы убедителен не только для противников Пашиняна, но и для колеблющихся избирателей. Антивластная энергия оказалась достаточной для большого парламентского меньшинства, но недостаточной для смены власти. Это важный урок: в нынешней Армении критика Пашиняна сама по себе не равна альтернативной государственной стратегии.

Часть оппозиции оспаривает результаты. «Сильная Армения» подала заявление об аннулировании итогов, указывая на предполагаемые нарушения, а также на уголовные дела и задержания, которые, по утверждению оппозиции, повлияли на кампанию. Reuters сообщал, что международные наблюдатели в целом отмечали спокойное проведение голосования на большинстве участков, но фиксировали и проблемы кампании, включая обвинения в подкупе голосов и неравные условия.

5. Самый чувствительный эпизод: «Процветающая Армения» и три аннулированных участка

Главный поствыборный спор связан не с тем, кто занял первое место. Этот вопрос решен. Главный спор связан с тем, каким должен быть состав парламента и насколько корректно была обработана ситуация с аннулированными результатами на трех участках. ЦИК ранее аннулировала результаты на трех избирательных участках, а «Процветающая Армения» в окончательных итогах получила 3,9893%, оставшись ниже 4-процентного барьера.

CivilNet пишет, что если бы «Процветающая Армения» прошла в парламент, она получила бы пять мандатов, а «Гражданский договор» потерял бы три места и опустился бы ниже отметки в 60% состава Национального собрания. Это не отменило бы победы власти и не лишило бы ее возможности формировать правительство, но изменило бы баланс институционального контроля. Поэтому спор вокруг барьера — это не только спор одной партии за несколько сотен или тысяч голосов. Это спор о качестве представительства и доверии к избирательной администрации.

Заявление Transparency International Anticorruption Center и наблюдательской миссии «Аканатес» делает эту проблему еще более серьезной. Организация указывает, что результаты на участках 12/13, 10/51 и 35/65 были аннулированы из-за отсутствия бюллетеней одной из политических сил и голосования военнослужащих после официального завершения голосования; при этом ЦИК решила, что аннулирование не повлияло на общий итог, и не назначила повторное голосование. TIAC считает это решение спорным и утверждает, что, по альтернативным расчетам, включение этих участков позволило бы «Процветающей Армении» преодолеть барьер.

При этом тот же наблюдательский контекст не идеализирует «Процветающую Армению»: в заявлении TIAC говорится о наличии существенной информации о случаях подкупа голосов, принуждения к участию в агитации и принудительного голосования в пользу этой партии, а также о многочисленных уголовных производствах по коррупционным избирательным правонарушениям. Именно поэтому ситуация не укладывается в простую схему «власть против пострадавшей оппозиции» или «чистая победа против необоснованных жалоб». Она сложнее: одновременно существуют подозрения в недобросовестной кампании отдельных сил и вопросы к тому, как государственные институты устранили последствия нарушений.

Для демократии важен не только конечный победитель, но и доверие к процедуре. Когда несколько участков могут изменить прохождение партии через барьер, а значит — состав парламента и распределение ключевых мандатов, от ЦИК требуется не только юридическое решение, но и максимально понятная публичная аргументация. Иначе даже формально законное решение может оставить политический осадок.

6. Международные наблюдатели: выбор был реальным, но кампания — тревожной

Оценка международных наблюдателей также была двойственной. В совместном предварительном заявлении миссии ОБСЕ/БДИПЧ, ОБСЕ ПА, ПАСЕ и Европейского парламента говорится, что избирателям был предложен реальный выбор между политическими альтернативами, а процесс был хорошо организован. Одновременно наблюдатели указали на прямое внешнее давление, эскалацию торговых ограничений и угрозы безопасности в период кампании, которые, по их оценке, были направлены на влияние на избирателей в пользу оппозиции.

Но позитивная оценка технической организации голосования не снимает других проблем. Наблюдатели зафиксировали крайне конфронтационную кампанию, поляризующую риторику, обвинения в подкупе голосов, уголовные производства против оппозиционных кандидатов и активистов, давление на работников государственного сектора для участия в мероприятиях правящей партии, а также недавно введенные социально-экономические меры, вызвавшие вопросы о равенстве условий кампании.

Особое значение имеет оценка информационной среды. Наблюдатели отметили широкое использование онлайн-агитации при ограниченном регулировании, манипулятивный, ложный и созданный с использованием ИИ контент, а также поляризованную медиасреду. В их оценке, общественное телевидение демонстрировало явный уклон в пользу правящей партии, тогда как ряд частных медиа, напротив, резко негативно освещали правительство и благоприятно — отдельные оппозиционные силы.

Именно здесь находится один из главных вызовов армянской демократии. Выборы могут быть конкурентными, комиссии — профессиональными, а день голосования — в основном спокойным, но демократия все равно будет страдать, если публичная сфера превращается в войну взаимной делегитимации. Армения сегодня имеет избирательную систему, способную производить результат. Вопрос в том, способна ли политическая система производить доверие.

7. Россия, Запад и армянский суверенитет: выбор не сводится к географии

Международный контекст этих выборов был необычайно плотным. За последние годы Армения резко усилила связи с ЕС и США, одновременно вступив в период глубокого недоверия к прежней архитектуре безопасности, связанной с Россией. В мае 2026 года в Ереване прошел первый в истории саммит Армения—ЕС, посвященный укреплению отношений, включая энергетику, транспорт, цифровую связанность, мир, безопасность и процветание на Южном Кавказе.

Отношения Армении и ЕС опираются на Соглашение о всеобъемлющем и расширенном партнерстве, действующее с 2021 года, и на новую Стратегическую повестку партнерства Армения—ЕС, принятую в декабре 2025 года. ЕС также запустил диалог по визовой либерализации с Арменией в сентябре 2024 года. На саммите 2026 года стороны подписали партнерство в сфере связанности, запустили диалоги по транспортной и инфраструктурной тематике, а также зафиксировали углубление сотрудничества в сфере безопасности и устойчивости.

Но было бы ошибкой описывать выборы только как голосование «за Европу» или «против России». Для значительной части армянского общества вопрос стоит шире: как обеспечить государственный суверенитет, безопасность и экономическую устойчивость в ситуации, когда прежняя система гарантий перестала восприниматься как надежная, а новая еще не стала полноценной альтернативой. Евроинтеграционная риторика популярна не сама по себе, а как язык поиска новых гарантий. Проблема в том, что ЕС не является военным союзом для Армении, а Россия, несмотря на падение доверия, остается важным фактором в экономике, миграции, энергетике и региональной безопасности.

После выборов Москва усилила сигналы о том, что Еревану придется определяться с участием в российских и постсоветских интеграционных форматах. Reuters сообщал, что Россия заявила о необходимости скорого решения Армении относительно участия в ОДКБ и ЕАЭС, связывая это с курсом Еревана на сближение с ЕС и Западом. Это означает, что новый мандат Пашиняна не уменьшает внешнее давление, а, возможно, делает его более явным.

Парадокс выборов 2026 года в том, что они одновременно укрепили прозападный курс власти и показали пределы этого курса. Правящая партия получила большинство, но оппозиционные силы, критически настроенные к внешнеполитическому развороту, получили крупную парламентскую фракцию. Поэтому следующий политический цикл будет не движением по прямой, а постоянным балансированием: между Брюсселем и Москвой, между Вашингтоном и региональными соседями, между стремлением к автономии и зависимостями, которые невозможно отменить одним голосованием.

8. Мир с Азербайджаном: главный мандат и главный риск

Мирная повестка стала одним из центральных нервов этих выборов. Вашингтонская декларация от 8 августа 2025 года зафиксировала, что лидеры Армении и Азербайджана при участии президента США стали свидетелями парафирования согласованного текста соглашения об установлении мира и межгосударственных отношений. В декларации также говорится о необходимости дальнейших шагов для подписания и ратификации соглашения, об открытии коммуникаций на основе уважения суверенитета, территориальной целостности и юрисдикции государств, а также о проекте TRIPP — «Trump Route for International Peace and Prosperity» — на территории Армении.

Министерство иностранных дел Армении 11 августа 2025 года опубликовало парафированный текст соглашения. В нем стороны подтверждают признание и уважение суверенитета, территориальной целостности, неприкосновенности международных границ и политической независимости друг друга; заявляют об отсутствии территориальных претензий; обязуются воздерживаться от применения силы или угрозы силой; предусматривают установление дипломатических отношений после обмена ратификационными грамотами; и обязуются вести переговоры по делимитации и демаркации границы.

Выборы 2026 года дают Пашиняну политический ресурс для продолжения этой линии. Но они не дают ему полной свободы действий. Мирная повестка в Армении не является нейтральной технократической темой. Для многих граждан она связана с вопросами достоинства, памяти, безопасности, судьбы карабахских армян и страха перед новыми уступками. Поэтому любой шаг в направлении окончательного соглашения будет оцениваться не только как дипломатический успех или неуспех, но и как ответ на вопрос: где проходит граница допустимого компромисса?

Особенно сложным остается конституционный вопрос. Азербайджан настаивал на изменениях в армянской Конституции, утверждая, что действующие формулировки содержат территориальные претензии; армянские официальные лица, в свою очередь, заявляли, что Конституция Армении не является препятствием для подписания мирного договора и что Ереван готов подписать его без дополнительных условий. После выборов эта проблема становится еще более политически чувствительной: «Гражданский договор» имеет большинство, но не имеет двух третей парламента, необходимых для самостоятельного продвижения конституционной повестки.

Отсюда главный риск: мирная политика может получить внешнюю поддержку и парламентское большинство, но остаться без внутреннего консенсуса. А мир без консенсуса уязвим. Он может быть сорван не только внешним давлением, но и внутренним ощущением, что общество не было достаточно включено в обсуждение цены и содержания компромисса.

9. Конституция, институты и опасность «сверхбольшинства без согласия»

Результат «Гражданского договора» создает для власти сильную институциональную позицию. Контроль более чем над 60% мандатов позволяет проводить конституционные законы и участвовать в ключевых назначениях без необходимости договариваться с оппозицией. CivilNet указывает, что такая доля важна для назначения и освобождения ряда высокопоставленных должностных лиц и судей, включая членов Конституционного суда, Кассационного суда, Высшего судебного совета, генерального прокурора, членов ЦИК и управляющего Центрального банка.

С точки зрения управляемости это преимущество. Страна, находящаяся в сложном внешнеполитическом положении, получает правительство, которое не зависит от нестабильной коалиции. С точки зрения демократии это вызов. Чем шире институциональные возможности одной партии, тем выше ответственность за сдержанность, прозрачность и учет мнения меньшинства. Формальная победа не должна превращаться в политическую монополию.

Именно здесь проходит граница между стабильностью и доминированием. Армении нужна управляемость, но не ценой деградации доверия. Нужна способность принимать решения, но не ценой демонстративного игнорирования почти половины политически активного общества. Нужна реформа институтов, но не так, чтобы каждая реформа воспринималась как укрепление власти над государством, а не государства над властью.

10. Что показал армянский избиратель

Главный герой этих выборов — не только Пашинян и не только оппозиция. Главный герой — армянский избиратель, который оказался менее эмоциональным и более прагматичным, чем ожидали многие участники кампании. Высокая явка показывает, что общество не отказалось от политики. Но распределение голосов показывает, что оно не готово ни к безоговорочной поддержке власти, ни к радикальному реваншу ее противников.

Избиратель сказал власти: продолжайте, но мы наблюдаем.
Оппозиции: вы нужны в парламенте, но мы не доверяем вам страну.
Внешним игрокам: Армения не хочет, чтобы ее выбор делали за нее.
Собственным институтам: результат принимается легче, когда процедура объяснена без тени сомнения.

Это зрелый, но тревожный сигнал. Зрелый — потому что общество сделало выбор через бюллетень, а не через улицу. Тревожный — потому что почти все политические силы продолжают говорить языком угроз, катастроф и взаимной нелегитимности. Такая риторика может мобилизовать сторонников, но она разрушает пространство общего государства.

11. Кампания угроз: почему политический язык стал проблемой безопасности

Одной из характерных особенностей кампании стала экзистенциальная риторика. Политические силы представляли выбор не как спор программ, а как вопрос выживания страны. Аналитики FREE Network еще до выборов отмечали, что центральными темами кампании стали хрупкий мир с Азербайджаном и геополитическая дилемма между Россией и Европой, а партии поднимали ставки до уровня угрозы самому существованию государства.

В условиях Армении такая риторика понятна: страна действительно пережила войну, потерю контроля над Карабахом, тяжелый кризис безопасности и перестройку внешнеполитических опор. Но понятность не означает полезность. Когда каждое голосование объявляется выбором между спасением и гибелью, политическая система теряет способность к нормальной конкуренции. Любой компромисс начинает выглядеть как предательство, любая уступка — как капитуляция, любое поражение на выборах — как национальная катастрофа.

Демократия требует не только свободного голосования, но и признания права оппонента существовать в рамках одного государства. Армении предстоит пройти именно этот тест. Победившая власть должна признать, что оппозиционный избиратель — не враг государства. Оппозиция должна признать, что победа власти — не автоматически узурпация. Без этого парламент станет не местом представительства, а продолжением кампании другими средствами.

12. Экономика и социальные ожидания: тема, которую затмила геополитика

В этих выборах геополитика поглотила почти все. Мир с Азербайджаном, отношения с Россией, движение к ЕС, безопасность границ, судьба Конституции — все это вытеснило классическую социально-экономическую дискуссию. Но после выборов она вернется. Избиратель, который поддержал стабильность, будет требовать результатов не только в дипломатии, но и в повседневной жизни: рабочих мест, инфраструктуры, доступного жилья, интеграции переселенцев из Карабаха, качества образования, справедливой судебной системы, борьбы с коррупцией и снижения зависимости от внешних рынков.

Именно здесь может возникнуть главный разрыв между ожиданиями и возможностями. Внешнеполитический успех обычно требует времени, а социальные ожидания требуют быстрых результатов. Если мирный процесс будет затягиваться, а экономические дивиденды от открытых коммуникаций останутся теоретическими, власть столкнется с новым типом недовольства: не идеологическим, а бытовым. Люди могут поддерживать мир как стратегию, но спрашивать, почему эта стратегия пока не улучшает их жизнь.

Связанность, транспортные маршруты, европейские инвестиции и региональная открытость могут стать экономическим фундаментом нового курса, но только при условии, что они будут восприниматься обществом не как абстрактные геополитические схемы, а как конкретные возможности. Саммит Армения—ЕС и подписанные документы о связанности создают рамку для такого развития, но рамка еще не равна результату.

13. Поствыборные сценарии

Первый сценарий — управляемая стабилизация. Власть формирует правительство, оппозиция занимает места в парламенте, юридические споры проходят через предусмотренные процедуры, а политическая система постепенно возвращается к нормальному законодательному циклу. Это лучший сценарий для институциональной устойчивости, но он требует сдержанности от всех сторон.

Второй сценарий — конфликтный парламент. Оппозиция признает необходимость парламентского присутствия, но превращает Национальное собрание в площадку постоянной делегитимации власти. В таком случае формальная стабильность будет сочетаться с хронической политической войной. Законодательные решения будут приниматься, но общественное доверие будет оставаться низким.

Третий сценарий — ускорение мирной повестки. Правительство использует новый мандат для продвижения окончательного соглашения с Азербайджаном, открытия коммуникаций и углубления западных партнерств. Этот сценарий может принести стратегический прорыв, но несет высокий риск внутренней мобилизации против власти, если общество почувствует, что решения принимаются слишком быстро и без достаточного объяснения.

Четвертый сценарий — внешнее давление. Москва может усилить экономические, информационные или политические рычаги, особенно если Ереван продолжит институциональное сближение с ЕС и Западом. ОБСЕ уже отмечала беспрецедентный фон внешнего давления в ходе кампании, а российские заявления после выборов показывают, что тема участия Армении в постсоветских структурах останется открытой.

Пятый сценарий — кризис доверия к избирательной администрации. Если спор вокруг аннулированных участков, барьера «Процветающей Армении» и распределения мандатов не получит убедительного правового и публичного завершения, он может стать долгосрочным аргументом противников власти. Даже если он не изменит правительство, он может повредить одному из главных достижений пост-2018 периода — представлению о выборах как о легитимном способе разрешения политического конфликта.

14. Главный итог: Армения выбрала управляемый риск

Выборы 7 июня показали, что Армения не вернулась в дореволюционную политическую модель, но и не живет больше революционным энтузиазмом. Страна находится в фазе сложного прагматизма. Избиратель не дал власти карт-бланш, но дал ей право продолжить. Не дал оппозиции власть, но дал ей сильный парламентский голос. Не отверг мирную повестку, но не снял с нее внутреннего напряжения. Не разорвал с Россией, но подтвердил запрос на большую самостоятельность и западное партнерство.

Самое точное определение результата — управляемый риск. Общество выбрало не идеальный сценарий, а тот, который кажется ему менее опасным в конкретный исторический момент. Это не триумфальная точка, а начало нового этапа.

Для Пашиняна эти выборы — победа, но победа с предупреждением. Он получил еще один мандат, но теперь должен доказать, что способен превращать электоральную легитимность в государственную. Для оппозиции это поражение, но не исчезновение. Она должна решить, будет ли парламентской силой или постоянным механизмом отрицания. Для институтов это стресс-тест: чем спорнее отдельные решения, тем выше необходимость прозрачности. Для общества это напоминание: демократия не заканчивается в день голосования, она начинается после него.

Армения вышла из выборов с правительством, но не с консенсусом. С большинством, но не с политическим миром. С внешнеполитическим курсом, но не с окончательной архитектурой безопасности. С шансом на исторический разворот, но и с риском новой внутренней поляризации.

Главный вопрос теперь не в том, кто победил. Это уже известно. Главный вопрос — сможет ли победившая власть сделать так, чтобы ее победа стала не очередным поводом для раскола, а началом более зрелого этапа армянской государственности.