Риск замороженного конфликта: сценарий послевоенного Ирана

Война против Ирана, начавшаяся 28 февраля, вероятно, завершится тем, что все стороны заявят о военном успехе — однако победы на поле боя сами по себе не приведут к политическим изменениям. Несмотря на гибель верховного лидера Али Хаменеи в первый день конфликта и продолжительные удары по стратегической инфраструктуре страны, режим быстро назначил преемника и продолжил наносить ответные удары по Израилю и более уязвимым арабским государствам Персидского залива. Тегеран продемонстрировал способность продолжать боевые действия, опираясь на намеренно децентрализованную военную структуру, рассчитанную на обеспечение ответных действий даже при нарушении вертикали управления. Очевидно, что режим воспринимает эту войну как борьбу за собственное выживание.

Цели Вашингтона выглядят менее определёнными. В разные моменты американские официальные лица представляли войну как попытку уничтожить ядерные возможности Ирана, ослабить его вооружённые силы и союзные группировки или создать условия для смены режима под давлением населения. Это принципиально разные задачи, предполагающие различные сценарии завершения конфликта. При отсутствии последовательной стратегии и по мере роста издержек войны вырисовывается более узнаваемый итог. Иран может стать похожим на Ирак после войны в Персидском заливе 1990–1991 годов — страной, потерпевшей военное поражение и экономически ослабленной, но управляемой обновлённой версией того же режима.

Прецедент Ирака важен, поскольку военные успехи коалиции тогда не привели к ожидаемой политической трансформации. Войска коалиции вытеснили иракскую армию из Кувейта и уничтожили значительную часть её военной мощи, однако не довели операцию до свержения Саддама Хусейна. Вместо этого президент Джордж Буш — старший публично призвал иракцев поднять восстание. В 1991 году шииты на юге действительно выступили против власти, а курдские силы начали мятеж на севере. На короткое время режим оказался в крайне уязвимом положении. Однако восстания были жестоко подавлены, когда ослабленная, но сохранившая боеспособность Республиканская гвардия применила подавляющую силу.

В дальнейшем смены режима не произошло — вместо этого последовало более десяти лет политики сдерживания через санкции, инспекции вооружений, бесполётные зоны и периодические военные удары. На протяжении 1990-х годов Ирак находился в стратегической неопределённости: его армия была ослаблена, инфраструктура разрушена, а экономика подорвана санкциями ООН. Западные государства контролировали воздушное пространство на севере и юге страны, ограничивая военные возможности Багдада. Саддам утратил значительную часть регионального влияния, но сохранил силовой контроль внутри страны. Гуманитарные последствия оказались тяжёлыми: санкции и экономическая изоляция подорвали государственные институты, усилили бедность и ухудшили качество общественных услуг. Наибольший удар пришёлся по обычным гражданам, тогда как режим адаптировался, усилив контроль над сокращающимися ресурсами и сохранив лояльность силовых структур.

Иран может пойти по сходной траектории. Новые оценки американской разведки указывают, что военные успехи США и Израиля вряд ли автоматически приведут к политическим изменениям в Тегеране. Режимы, опирающиеся на мощные силовые институты, нередко демонстрируют устойчивость даже в условиях поражения. Саддам удержался у власти благодаря лояльности элитных подразделений. В Иране сопоставимую роль играет Корпус стражей исламской революции, сочетающий военную и экономическую мощь с идеологической установкой на сохранение режима.

Конфликт может завершиться ослабленной, но сохраняющейся Исламской республикой — страной с повреждённой военной инфраструктурой, углубляющимся экономическим кризисом и растущей международной изоляцией при сохранении политического руководства. Иран может потерять часть регионального влияния и финансовых возможностей поддерживать союзников, таких как хуситы и «Хезболла», одновременно усилив внутренние репрессивные меры.

Для населения Ирана последствия могут оказаться серьёзными. Военные разрушения в сочетании с санкциями усилят экономические трудности, что может привести к более резкому падению национальной валюты и гиперинфляции. Это способно запустить новый цикл социального недовольства. Хотя некоторые рассчитывают, что экономический шок приведёт к протестам, власти уже сигнализируют, что инакомыслие будет рассматриваться как сотрудничество с внешними противниками. В таких условиях протесты, вероятно, будут подавляться ещё жёстче.

Гуманитарные последствия могут выйти за пределы страны. Экономический коллапс способен спровоцировать новые миграционные потоки в соседние государства — Турцию, Ирак, страны Персидского залива и Европу. Для региона это будет означать возвращение к стратегической логике 1990-х годов.

После войны в Персидском заливе США и их союзники сделали ставку на политику сдерживания, а не на устранение Саддама от власти. Такой подход ограничил способность Ирака угрожать соседям, но одновременно породил длительный период нестабильности. Более десяти лет страна оставалась в состоянии низкоинтенсивного противостояния с западными державами, которое в итоге завершилось вторжением США в 2003 году.

Этот опыт может служить предупреждением о том, как может развиваться ситуация после нынешней войны с Ираном и какие ошибки следует учитывать. Сохранение побеждённого и изолированного режима без чёткого политического урегулирования может выглядеть временным решением, но вряд ли устранит глубинные противоречия. Замороженные конфликты часто возвращаются к фазе войны. Со временем нерешённые проблемы всплывают вновь, вызывая повторяющиеся кризисы, военную эскалацию и растущее давление в США и Израиле с призывами «довести дело до конца».

Если нынешняя война завершится тем, что режим в Иране ослабнет, но сохранится, существует риск, что регион войдёт в новый цикл сдерживания, кризисов и конфронтации, который постепенно может привести к более масштабному и разрушительному конфликту в будущем.