Европа в эпоху политики силы. Что заявил канцлер Фридрих Мерц в Давосе

Выступление федерального канцлера Германии Фридриха Мерца на ежегодной сессии Всемирного экономического форума в Давосе 22 января 2026 года прозвучало как осознанная попытка предложить европейской аудитории ясную и жёсткую рамку для понимания текущего исторического момента. На фоне обострившихся трансатлантических противоречий, споров вокруг Гренландии, тарифного давления со стороны Вашингтона и продолжающейся войны, которую Россия ведёт против Украины, Мерц выстроил свою речь вокруг мысли о том, что Европа подошла к завершению привычной эпохи и вступила в фазу конкуренции крупных держав, где решающими факторами становятся сила, стратегическая устойчивость и экономическая прочность.

Ключевая формула, с которой он начал выступление, заключалась в признании наступления нового этапа мировой политики. По словам Мерца, мир вошёл в эпоху политики великих держав, а международный порядок последних десятилетий, основанный на правилах и институтах, был несовершенным даже в период своего наибольшего влияния и теперь оказался серьёзно расшатан. Этот тезис важен не как риторический приём, а как отказ от глубоко укоренившейся в Европе привычки рассматривать безопасность и развитие преимущественно через призму процедур, норм и взаимозависимости. Мерц дал понять, что правила по прежнему имеют значение, однако они больше не могут служить единственным основанием для оценки угроз и планирования будущего.

Содержательно его речь выделялась тем, что изменения в мировой системе он связал сразу с несколькими источниками давления. Он назвал российскую агрессию против Украины переломным моментом, одновременно указав на рост мощи Китая и трансформацию внешнеполитического поведения Соединённых Штатов. В немецком политическом контексте такое сочетание означает стремление сохранить союз с США, не закрывая глаза на всё более жёсткий характер американской политики, и одновременно усилить способность Европы к самостоятельным действиям без разрыва трансатлантической связки.

Особое внимание европейских СМИ привлекла одна из его формулировок. Мерц заявил, что мир, в котором считается только власть, является опасным. В логике его выступления это звучало одновременно как критика принудительных методов в международных отношениях и как предупреждение Европе о недопустимости игнорирования этой реальности. Тем самым он выразил две позиции одновременно. С одной стороны, он отверг политику силы как нормативный принцип. С другой стороны, он подчеркнул, что Европе необходимо научиться эффективно действовать в среде, где политика силы становится инструментом, к которому всё чаще прибегают другие глобальные игроки.

Общий контекст Давоса усилил восприятие этих слов. Форум проходил вскоре после резонансного выступления президента США Дональда Трампа и на фоне конфликта вокруг Гренландии, который в Европе воспринимался как демонстрация нового уровня давления со стороны Вашингтона. Ранее Трамп угрожал введением пошлин против европейских партнёров из за этой темы, затем говорил о неком предварительном понимании и объявил об отказе от тарифной угрозы. Европейские лидеры при этом подчёркивали, что вопросы суверенитета не подлежат торгу и должны решаться Данией и самой Гренландией.

На этом фоне позиция Мерца выглядела прагматичной, а не абстрактной. Он фактически предупредил, что резкое введение новых пошлин подорвёт основы трансатлантических отношений и создаст ситуацию, в которой Европа будет вынуждена отвечать совместно, спокойно, взвешенно и твёрдо. Эта формула сочетала несколько задач. Она демонстрировала готовность к ответным мерам, что необходимо для сдерживания. Она сохраняла пространство для переговоров, что важно для предотвращения торгового конфликта. Она подчёркивала необходимость единой европейской позиции, которую Берлин всё чаще рассматривает как ключевую на фоне внутренних споров в Европейском союзе о темпах и глубине интеграции.

Символическим штрихом стало и то, что ожидавшаяся двусторонняя встреча Мерца с Трампом на полях форума не состоялась из за задержки прибытия американского президента. Даже этот эпизод стал иллюстрацией более широкой мысли, присутствующей в его речи. В описываемую им эпоху дипломатические ритуалы и заранее выстроенные форматы всё чаще уступают место импровизации, демонстрациям соотношения сил и сигналам, адресованным внутренним аудиториям. Для Европы это означает необходимость иметь устойчивую стратегическую линию, не зависящую от того, состоится ли конкретная встреча и будет ли достигнут тактический компромисс в конкретный момент.

Если рассматривать выступление как набросок политической программы, то в нём просматриваются несколько параллельных направлений действий. Во первых, это усиление способности Европы защищать свои интересы при расширенном понимании безопасности, выходящем далеко за рамки военной сферы. Речь идёт о цепочках поставок, технологической самостоятельности, инвестициях в критически важную инфраструктуру и устойчивости финансовых и промышленных систем. Во вторых, Мерц фактически переопределил экономический рост как инструмент геополитики. В его логике конкурентоспособность перестаёт быть темой, ограниченной экономическими форумами, и превращается в условие политической субъектности. В третьих, он отверг ложный выбор между конфронтацией с США и подчинением им. Его позиция предполагает, что Европа остаётся союзником Вашингтона, но говорит с ним языком конкретных интересов и реальных возможностей, а не моральных ожиданий.

Форма выступления также заслуживает внимания. По меркам Давоса речь была относительно компактной и длилась около двадцати пяти минут, однако плотность смыслов обеспечила ей больший резонанс, чем у многих более продолжительных заявлений. Она прозвучала в момент повышённого напряжения, когда европейские элиты искали внятный ответ на американские тарифные сигналы, арктическую повестку и более широкий сдвиг в мировой политике.

Арктическое измерение, даже если оно не занимало центрального места, входило в общую картину. Сюжет вокруг Гренландии стал для Европы проверкой способности отстаивать принцип суверенитета и одновременно обсуждать вопросы безопасности в северных регионах, где усиливается стратегическая конкуренция и растёт значение логистики и инфраструктуры. Параллельно это стало тестом на способность Европейского союза действовать как единый актор в ситуации, когда давление направлено на отдельные столицы, а не на институциональный центр. Доминирующая европейская реакция продемонстрировала готовность к диалогу по вопросам безопасности при чёткой и жёсткой линии по суверенитету.

В итоге выступление Мерца в Давосе можно рассматривать как попытку предложить Европе чёткую структуру действий на ближайшую перспективу. Он описал мир как более конфликтный и менее предсказуемый, при этом подчеркнув, что Европа не является пассивным объектом происходящих процессов. Согласно его посланию, она сохраняет способность формировать собственное будущее при условии мобилизации своих преимуществ и согласованных действий. Такой подход переводит европейскую дискуссию из эмоциональной плоскости в плоскость ответственности. Если основания международного порядка оказались поколеблены, задача Европы состоит не в том, чтобы сетовать на перемены, а в том, чтобы выстроить новый баланс, в котором её интересы будут обеспечены реальными возможностями, а не декларациями.